Вот уже пять лет, как я живу и лечусь в Германии, в Эрфурте. Покинуть Москву меня заставила болезнь. Увы, наша любимая столица, как и вообще Россия мало приспособлена для людей с не просто плохим, а с очень плохим зрением. Германия, на мой, взгляд приспособлена лучше.

Медицинская страховка для малоимущих — то есть для тех, у кого прожиточный минимум 365 евро в месяц — стоит 40 евро в год. Причем когда-то, до прихода к власти Ангелы Меркель, и это все было бесплатно, и когда такую плату ввели, все жутко возмущались, негодованию общества просто не было предела. Кстати, платить эти деньги совершенно необязательно, если человек чувствует себя абсолютно здоровым и уверен, что в течение ближайшего года врач ему не понадобится.

За эти 40 евро человек получает: наблюдение участкового врача (по-немецки он называется домашний врач), лечение у всех врачей-специалистов, все необходимые по жизненным показаниям анализы и процедуры, лечение в клиниках и санаториях, операции, обследования и все лекарства.

Домашний врач дает направление ко всем специалистам. Врача можно выбрать любого, даже самого дорогого. Профессора, академика — кого угодно, если он ведет прием. Я знаю, в нашем городе есть какой-то врач, так у него не только целая лаборатория, у него даже собственная "Скорая помощь" есть. К нему тоже можно за 40 евро весь год ходить и "скорой помощью" его пользоваться.

Обстановка в кабинете врача замечательная. Я по российской привычке откладывала посещение дантиста целый год — ждала, пока невтерпеж будет. Уж больно невеселое это дело, по моим воспоминаниям. А здесь совсем иная обстановка. Все входят веселые, с улыбкой, уходят тоже. Когда я сказала своей подруге-немке, что боюсь — она очень удивилась.

Может быть, дело в том, что немцы не создают в медкабинете атмосферы священнодействия, относятся к лечебным процедурам как к веселой игре. Медсестры нежно щебечут — у нас они с бабушкой родной так не разговаривают, как здесь со слепой старушкой-пациенткой. Любой человек в белом халате, проходя по коридору, здоровается с каждым, кого в этом коридоре встретит: и со знакомыми, и с незнакомыми. И улыбается при этом. Даже санитар, который везет помойку, говорит всем "Здравствуйте". Кстати, как и каждый чиновник в каждом учреждении. Сколько раз в коридор выходит, сколько посетителей увидит, столько раз "здрассьте" и скажет. Ну нет там такой нервной обстановки, такой атмосферы напряжения и страха, как в московских кабинетах, нет понимаете?

Однажды я оказалась в клинике одновременно с больным, у которого впоследствии обнаружили туберкулез. Так всех, кто в тот день побывал в поликлинике, с глубокими и прочувствованными извинениями обзвонили и вызвали на бесплатный анализ. Лично передо мной извинились раз десять.

Наверное, поэтому немцы о болезнях и больницах тоже говорят просто, без заламывания рук и трагического выражения на лице. Например, так: "Давай встретимся на следующей неделе. В понедельник я ложусь в больницу на операцию, значит, в четверг мы уже сможем увидеться".

В больничной палате обычно по два человека. Есть телевизор. Одна моя знакомая сказала, что сколько в больницах не лежала, удобней ей не было нигде: и столик крутится как хочешь, и кровать — как хочешь. И все время чего-то приносят, протирают, давление меряют. Правда, мобильником пользоваться запрещено и в санаториях, и в больницах — говорят, он как-то действует на аппаратуру.

В городе две большие клиники, одна католическая, другая — обычная. Все почему-то хотят в католическую, считается, что там получше. Но и в обычной больнице чудес достаточно. Клиника огромная, есть даже вертолетная площадка. Огромные коридоры, выкрашенные в разные цвета — этими же цветами они помечены на схеме, так что не запутаешься. По разноцветным коридорам гоняют курьеры на больших самокатах. А еще разъезжает автоматическая говорящая тележка — возит какие-то тюки с бельем. Едет и говорит: "Внимание, я поворачиваю направо". Очень вежливая, не то, что наши санитары с их вечным "Поберегись!". Я один раз встала перед такой тележкой, нарочно загородив ей путь. И она мне очень вежливо сказала что-то укоризненное — мол, что ж вы так — и потом объехала.

Больные все довольные, счастливые, в красивых костюмчиках. Кормят, конечно, прекрасно. Один мой знакомый еврей попал в больницу. Лежит, наступает обед. Всем приносят вкусности, а ему — какую-то булочку. "Понятно, — думает еврей по российской привычке, — это они меня еще не успели на довольствие поставить". В ужин — примерно то же самое. И на следующий день. Тут еврей разъярился и пошел выяснять отношения. А там местная немецкая сестра-хозяйка чуть не плачет: "Мы, — говорит, — не знаем, чем вас кормить, у нас нет кошерной пищи!". Ну, наш российский еврей ей объяснил, что, мол, так и быть, он согласен питаться на общих основаниях.

Вот такая в Германии медицина. Но наши все равно не очень довольны, говорят у них в Липецке лучше. Не знаю, в Липецке не была.

Светлана Возлинская

Родилась в Москве. Журналист, автор многих теле- и радио- развлекательных программ: "Утренняя почта", "Опять двадцать пять", "С добрым утром", "Аншлаг". Сейчас живет и работает в Германии, сотрудничает с немецкой радиостанцией "Радио Фрай", печатается в немецком журнале "Ойленшпигель". Ее материалы регулярно публикуются и в российских СМИ, а также в изданиях Израиля и Америки.

Член Международного союза журналистов.

Теги: германия медицина личный опыт
Источник: ami-tass Просмотров: 893